Чехов в кино

Вскоре после того как драматургия Чехова завоевала сцену и дала миру новый театр, его проза вышла на экраны, положив начало отдельному жанру — чеховскому кино.

В 1909 г. на киностудии «Ателье А. Ханжонкова» Петр Чардынин поставил рассказ Чехова «Хирургия». С тех пор появилось около 500 фильмов по произведениям Чехова, снятых как в России, так и за рубежом, где из классиков русской литературы чаще всего экранизируют именно Чехова.

Интересно, что хроника становления чеховского кино фактически повторяет путь самого Чехова как писателя. Поначалу для экранизаций выбирались короткие рассказы раннего периода — те самые сценки и комические зарисовки в «Осколках», которые принесли Чехову славу смешного автора.

Он оказался идеальным сценаристом: среда в его рассказах всегда пластична, характеры ярки, диалоги выразительны. Постановки не требовали ни экзотической натуры для съемок, ни дорогостоящих декораций и костюмов. Ведь во что бы ни был наряжен чеховский герой, суть его все равно обнажится.

Но зритель хотел не только смеяться, он ждал от кинематографа высоких страстей, резких конфликтов, больших событий и потрясений. Недаром мелодраматическая повесть «Ненужная победа», написанная молодым Чеховым на спор как тонкая пародия на романы венгерского классика Мора Йокаи, с 1915 по 1924 гг. была экранизирована пять раз. Не меньшей популярностью у режиссеров пользовалась и «Драма на охоте»: историю нравственного падения они переделывали в трагедию о роковой любви.

Советские экранизации Чехова, снятые в первой половине ХХ века, по стилистике очень близки к водевилям и фельетонам. Они развлекали зрителя, ненавязчиво поучая его, акцент в них делался на анекдотичность ситуаций, шаржевость персонажей, карнавальность почти гоголевскую — как в фильмах «Свадьба» Исидора Аннинского и «Юбилей» Владимира Петрова (1944 г.). Несвойственные Чехову морализаторство и пафос присутствовали в этих фильмах необходимой данью официальным тенденциям того времени, когда мещанство и пошлость требовалось клеймить как пережиток прошлого.

Чеховское кино, пожалуй, самый наглядный пример того, как кинематограф взрослел вместе со своим зрителем. Фильмом Анненского «Анна на шее» (1955 г.) в советском кино открылась эпоха чеховского ироничного гуманизма, внимательного взгляда на мир обычного человека — «негероического героя». В 1960 г. в СССР было
снято около десятка фильмов по произведениям Чехова, а успех «Дамы с собачкой» Иосифа Хейфица на Каннском фестивале вдохновил не только советских режиссеров. Ингмар Бергман, неоднократно ставивший пьесы Чехова в театре, назвал этот фильм в числе своих любимых. Всем стало ясно — для того, чтобы приблизиться к Бергману, нужно снимать Чехова. И в кино начался чеховский бум: в 60-е одна за другой вышли три советские экранизации «Трех сестер», в 1970 г. Сидни Люмет снял свою версию этой пьесы, под ее влиянием Бергман поставил свои «Шепоты и крики» (1972 г.).
Очень важным с точки зрения переосмысления и трактовки Чехова стал фильм Андрея Кончаловского «Дядя Ваня» (1970 г.). Кончаловский едва ли не первым заметил и показал, что всю лирическую нагрузку в зрелых произведениях Чехова несет на себе природа. Размеренность ее циклов, гармония ландшафтов, неисчерпаемая энергия к обновлению служат контрастным фоном для человеческих мечтаний и метаний, поиска целостности и сокрушений о несостоятельности жизни.

Человек может жить на природе, но быть от нее бесконечно далеким — ничему не учиться у нее, но уничтожать ее бездумно; гибнуть в духоте, но не впускать в свою жизнь простор и воздух, не видеть горизонта. Тема отношений человека и природы продолжена Никитой Михалковым в «Неоконченной пьесе для механического пианино» (1977 г.). И с этим фильмом к зрителю возвращается обновленная чеховская эксцентрика. Михалкову лучше всех удалось
объяснить, что именно Чехов называл комедией и почему он стремился свои драмы отнести к комедийному жанру: повседневность, которую Чехов сделал своим главным героем, неразделима, в ней ежесекундно переплетается трагическое и смешное, без их единства жизнь превращается в театр, а из театра наоборот – уходит жизнь.

В «Чеховских мотивах» Киры Муратовой (2002 г.) это единство особенно очевидно. Из нагромождения абсурда у Муратовой проступает тонкая лирика, сквозь тьму семейных дрязг пробивается свет любви – забытой, но не умершей. Именно этот мотив и является главным в лучших экранизациях Чехова независимо от стилистики
и вольности трактовок.

ОЛЬГА КРЮКОВА